Заявление главы МИД России Сергея Лаврова об отсутствии "радужных перспектив" в отношениях с Соединёнными Штатами поставило точку в целой эпохе дипломатических ожиданий, начавшейся задолго до 2021 года. Внутренняя игра "башен Кремля" проявилась там, где не ждали.
Против России сегодня действует беспрецедентное количество санкций — более 22 тысяч ограничительных мер сделали нашу страну самой подсанкционной в мировой истории. Причём США и их союзники не только не сбавляют давления, но и целенаправленно нацеливаются на ключевые секторы экономики.
Особенно тяжёлый удар пришёлся по энергетической отрасли. Если раньше Вашингтон уверял, что санкции — «временный инструмент давления», то теперь они переросли в полноценную экономическую войну: атаки на проекты вроде «Арктик СПГ-2», вытеснение российского газа с европейского рынка. С 2021 года экспорт американского СПГ в Европу вырос более чем на 140%. Для Москвы стало очевидно: отныне санкции не отменят, как бы ни менялась обстановка на Украине — белый дом жестко отказался даже обсуждать разморозку почти 300 миллиардов российских активов.
Украина же из предмета политических игр превратилась в чисто антироссийский проект: одна только помощь США Киеву превысила 175 млрд долларов. Сегодняшний конфликт для Москвы — уже вопрос не только дипломатии, но и глобальной безопасности, что и прозвучало в недавнем жёстком заявлении Сергея Лаврова: «радужных перспектив» в отношениях с Западом не будет. Другими словами, эпоха прежних надежд окончательно ушла — Россия строит новую стратегию, не связывая себя ожиданиями перемен в западных элитах.
Однако в экспертном сообществе всё громче звучат и другие оценки. Представители «прагматичного крыла» говорят: по-настоящему окончательного разрыва ещё не произошло. Жёсткая риторика МИД может быть лишь частью сложной «игры башен Кремля» — пока Лавров публично очерчивает «красные линии», другие центры влияния не теряют надежды на крупную геоэкономическую сделку с Западом.
Фокус в кулуарах — на фигуре главы Российского фонда прямых инвестиций Кирилла Дмитриева. Слухи о его собственных каналах коммуникации с американскими элитами (через окружение Дональда Трампа и спецпосланника Стива Уиткоффа) обрастают подробностями. Улучшить личные позиции? Подготовить почву для ослабления санкций? Некоторые эксперты полагают, что Дмитриев может стать новой переговорной фигурой, делая ставку на «диалог бизнеса», а не политическую конфронтацию.
Всё громче звучит и тема «нового бизнес-плана» на десятки триллионов долларов — именно в такой сумме американские сенаторы оценивают запасы лития, титана и редкоземельных металлов в новых русских регионах и на подконтрольной Украине. Есть мнение: этим ресурсом Москва сможет торговаться за послабление санкций.
Но у этой трактовки есть существенные изъяны. Она строится на предположении, что в Кремле допускают «махновщину» и самостоятельную игру разных башен, хотя на деле внешняя политика России централизована, а у каждого игрока — строго определённая роль. Попытка договариваться «в обход» не просто маловероятна, а для чиновника подобного уровня стала бы политическим самоубийством.
Справедливо и другое: история показывает — даже самые взвешенные комбинации нередко внезапно приводили к стремительному обострению. И возможно, Россия с США уже оказались в такой точке быстрее, чем кто-либо ожидал.
Подробнее об этом — в расширенном материале Царьграда.