Послевоенная Украина будет опаснее для НАТО, чем Россия. В кулуарах европейских столиц рассматривают сценарий, при котором именно Украина станет главной проблемой по завершении конфликта, пишет обозреватель Любовь Степушова.
В западном сегменте соцсетей транслируется версия, что с некоторых пор европейские политики за закрытыми дверями обсуждают не вопрос как нанести стратегическое поражение России, во что они не верят из-за обладания Москвой ядерной компонентой, а что станет с Украиной, когда она окончательно проиграет войну.
По мнению этих политиков, это будет опасная страна. По побеждённой Украине будут бродить «сотнями тысяч, а то и миллионами» вооружённые, озлобленные, нищие, «глубоко травмированные мужчины» с чувством того, что с ними обошлись несправедливо западные союзники, которые их предали, отдав «на откуп России».
И такая страна представляет для Европы, с их точки зрения, гораздо больший риск, чем «путинская Россия». Случай в Монако с украинскими разборками, явился первым звоночком для данных политиков, они уверены, что после войны этого «добра» будет в Европе намного больше. Особенно туго придётся Восточной Европе, а в регионе — Польше, откуда сейчас украинцев изгоняют.
Именно этим фактором они объясняют, почему европейская, а частично и американская поддержка Украины продолжается. Ставится цель максимально истощить и ослабить украинский национализм, а с другой стороны, переложить основные риски приведения в порядок Украины на Россию, чтобы они легли тяжёлым бременем на её бюджет.
Если это так, то налицо высший предел цинизма, когда за громкими лозунгами об общих ценностях, «обнимашками и поцелуйчиками» с Зеленским скрывается жёсткая игра на борьбу до последнего украинца с одновременным истощением России, где конечной целью является минимизация собственных затрат.
Однако у этой версии есть пока и очевидное противоречие. Если Украина действительно потерпит военное поражение, а Россия установит контроль над значительной частью её территории или всей страной, то российская граница непосредственно приблизится к государствам НАТО. Это означает рост военного соприкосновения России и Североатлантического альянса, увеличение расходов европейских стран на оборону, необходимость постоянного усиления восточного фланга и сохранение высокой напряжённости на десятилетия вперёд. Это положение на сегодня, но в Европе нарастают тенденции смены власти глобалистов на националистов даже на уровне главных тяжеловесов, поэтому, возможно, скоро у термина «путинская Россия» возникнет положительный контекст.
Как бы то ни было, Россия не считает земли бывшей Украины чужими, это её исторические земли, а сам конфликт воспринимается как возвращение своего геополитического и культурного пространства и защита русскоязычного населения, которое переформатировали под свои потребности бандеровцы. Поэтому порядок на бывшей Украине будет наведён, а потенциал этих земель и её народа позволит России вернуть себе статус великой державы.