Скоро россияне отметят 70-й по счету День строителя — праздник профессии, от которой во многом зависит, каким будет наше завтра. Мир вокруг стремительно меняется, а вместе с ним и представления о пространстве для жизни. Новые технологии, идеи и понятия о комфорте уже сегодня формируют среду, которая станет привычной для следующих поколений. О том, как опыт, успехи и достижения коллег помогут строителям будущего делать города лучше, «Строительная газета» поговорила с главой архитектурного бюро HADAA Георгием ТЮГАЕВЫМ.
Георгий Александрович, мы много говорим о том, что будут строить в городах будущего, но что из них может исчезнуть?
В плане градостроительного развития должна сойти на нет привычка огораживать территории домовладений. Я думаю, нашим детям и внукам будет казаться архаичной идея искусственного деления городской ткани на сегменты. Мегаполисы могут и должны стать проницаемее, понятнее, в том числе за счет развития безопасности среды.
Сегодня обстоятельства диктуют необходимость создания закрытых пешеходных периметров, но это вынужденная мера, связанная со структурой владения и характером использования территорий. Такой подход затрудняет пешеходную навигацию, разрушает горизонтальные связи, снижает эффективность ведения бизнеса и в будущем от него стоит отказаться.
Потомкам, возможно, будет представляться спорным масштабное благоустройство на любых крупных природных территориях. С каждым годом ценность нетронутой биофильной среды внутри мегаполисов будет возрастать. Девственная природа внутри кипящего города позволяет уменьшать стресс, улучшать экологическую обстановку, сохранять ощущение естественности окружения в сверхплотной и технологичной обстановке.
Полагаю, строители будущего выработают новую сбалансированную стратегию отношения к зеленым оазисам в городах, оставляя их ухоженными и комфортными, но не перегружая инфраструктурой и избыточными объектами.
Насколько вопросы экологии и климата станут играть более заметную роль в строительной индустрии?
Сейчас климат действительно меняется, но это довольно медленный и нелинейный процесс. Глобальное потепление — в целом куда более сложный механизм, чем может показаться на первый взгляд. В большей степени он означает рост непредсказуемости, стихийных бедствий, гипертрофированных погодных явлений в разное время года. Речь не идет о равномерном одинаковом повышении температуры по всей Земле.
Насколько мне известно, в отношении Москвы подобные процессы скорее скажутся на увеличении биоразнообразия. В контексте урбанистики это может выразиться в обогащении дендрологии для проектов строительства и благоустройства. Иными словами, городская флора и фауна будут постепенно меняться, обогащаться новыми культурами и видами, которые ранее не могли обитать в условиях средней полосы.
С точки зрения архитектуры и девелопмента особых изменений ждать не стоит, ведь сейчас мы и так возводим здания, которые могут сопротивляться морозу и жаре в разных диапазонах. Возможно, террасирование и работа с благоустроенными кровлями зданий станут еще популярнее.
Как найти баланс между сложными системами управления и свободой в мегаполисах будущего?
Город будущего должен проецировать свободу, достигаемую через грамотный и невидимый контроль безопасности. Нам необходимо начать избавляться от рудиментов, например, решеток на окнах, смотреть на мир открыто и прозрачно, формировать безбарьерную среду, убирать заборы. Поддерживать такие стремления можно через умный, а главное — ненавязчивый контроль и менеджмент среды. В качестве примера можно привести мегаполисы Китая, где нет ощущения слежки или давления, но чувствуется незримая комфортная направленность всех процессов и механизмов.
Думаю, через 30 лет мы позавидуем потомкам, так как из их повседневной жизни уйдут многие сдерживающие вещи и навязчивые ограничения в диалоге с городом.
Сейчас строители во многом ориентируются на концепцию «15-минутного города». Что может стать с ней в будущем, останется ли она актуальной?
В мегаполисах концепция «15-минутного города» не просто жизнеспособна, а наиболее предпочтительна как вектор развития. Когда небольшой город разрастается вне этого принципа, это вполне нормально, но в случае с миллионниками их масштаб диктует необходимость кластерной среды. Дом и работа продолжат существовать автономно, а необходимость такого разделения наглядно продемонстрировал эксперимент с тотальной удаленкой в период пандемии.
Развлечения будут сегментироваться по форматам, крупные концепты в любом случае потребуют площадей, которые есть лишь в торговых центрах или спорткомплексах. Что-то небольшое продолжит интегрироваться в новые кварталы в контексте отдельных объектов на территории или в развитых стилобатах. А вот образовательные процессы постепенно начнут располагаться все ближе к человеку и его дому.
Органы госвласти и все, что связано с муниципальными услугами, возможно, уйдет в онлайн-форматы, развивая идею цифрового правительства на всех уровнях.
Если спуститься на уровень повседневной жизни, в чем города должны стать комфортнее для всех?
Городские локации, которые сейчас кажутся не самыми лучшими в плане тишины, экологии и спокойствия, станут намного комфортнее. Например, проблемы избыточного шума, вредных выхлопов внутри Третьего транспортного кольца и Садового кольца через 15-20 лет уйдут из-за массового перехода транспорта на электротягу. То же самое мы сегодня наблюдаем в Китае, где ранее непривлекательные районы оживают. Чистые дороги и нейтральный акустический фон производят неизгладимое впечатление на контрасте с классическими мегаполисами ХХ столетия.
О каких делах сегодняшних строителей потомки будут вспоминать с ностальгией и восхищением?
Мне кажется, через пару десятилетий наши потомки искренне удивятся масштабу изменений, произошедших с Москвой с начала ХХI века. Уже сейчас они впечатляют архитекторов, строителей, бизнес, власть, а с высоты рефлексии будущего будут поражать еще сильнее.
То, что сейчас делает общество, — действительно титанические усилия, приносящие видимый результат. Понятно, что часть решений будет отвергнута или переосмыслена, но общий импульс и посыл должны сохраниться, помогая строить новую реальность.
Что-то сходное по масштабам и значению можно было наблюдать в ходе трансформации Москвы в 1930-е и 1940-е годы, когда старый дореволюционный город превратился в индустриальный мегаполис нового типа.
Впрочем, в новую трансформацию мы вошли не с нуля, как век назад, а с накопленным технологическим опытом и ресурсными возможностями. Поэтому нас и правда можно назвать романтиками бетонного века.
Стоит ли ожидать в ближайшее время появления принципиально новых строительных технологий?
В среднесрочной перспективе вряд ли возникнут действительно революционные технологии, кажущиеся фантастикой. Архитектура, строительство и инженерия развиваются очень быстро, но это поступательное движение, оттачивающее и дополняющее уже известные физические принципы и законы. Чтобы города изменились радикально, необходимы фундаментальные научные открытия. Сейчас строители отлично справляются со своими задачами при помощи актуального инструментария, непрерывно совершенствуя качество владения им.
Как исторический опыт способен помочь строителям будущего?
Возможно, в определенный момент истории мы вернемся к частичному моделированию общества через архитектуру и урбанистику, но уже иначе, чем раньше. Например, в эпоху конструктивизма 19201930-х годов планировочные и пространственные решения во многом опирались на предвкушение и видение жизни «нового» человека: в домах проектировались маленькие кухни, чтобы люди больше социализировались, создавали тесные общественные связи и процессы. Разумеется, на практике этот подход оказался наивным и спорным, но тогда он был чем-то новым, неизвестным, тем, что хотелось хотя бы испробовать на практике.
После распада СССР многие векторы, смыслы и ценности подверглись тотальному переосмыслению — не из-за того, что одно хуже другого, а потому что новая модель построения общества всегда тянет за собой индустрию.
Главное — это движение вперед, желание создавать новую среду, позволяющую людям быть умнее, активнее, счастливее, генерировать больше интересных идей.